«Вскрытие покажет». Первые результаты раскопок 2026 года на памятнике археологии «Вологодское городище»
Мы не раз рассказывали о ходе археологических раскопок, которые проводятся в Вологде, в Вологодской области. И очень часто заметка, материал заканчивались информацией о том, где жители и гости области смогут в дальнейшем увидеть найденные в ходе раскопок предметы – в экспозициях тех или иных музеев, на временных или постоянных выставках. Но мало кто знает, какой путь проходят обнаруженные археологами вещи от раскопа до экспозиции музея. Порой этот путь бывает очень сложным и длинным и может растягиваться на несколько лет. Происходит это, чаще всего, не в силу каких-то бюрократических проволочек, а потому, что зачастую найденные вещи нуждаются в консервации, а в дальнейшем и в реставрации. Мы показывали в наших новостях, как выглядят некоторые находки сразу после обнаружения и затем после первичной очистки. В первом случае, это порой бесформенные и непонятные для простых обывателей комки грязи, а во втором – уже вполне, в некоторых случаях, узнаваемые предметы.
Сегодня мы предлагаем вам интервью со Светланой Александровной Смольяниновой, реставратором АНО «Вологодский археологический центр» (директор Алексей Сергеевич Федоров). Светлана Александровна расскажет о том, как и какие работы проводятся с теми или иными предметами, обнаруженными археологами, как удается спасти и сохранить уникальные находки.
— Светлана Александровна, расскажите нашим читателям, чем Вы занимаетесь, какое необходимо для этого образование?
— Я занимаюсь археологией, реставрацией найденных артефактов. В последнее время — больше именно реставрацией. Первое мое образование – историк. Закончила Томский государственный университет. Сейчас учусь на реставратора в магистратуре Казанского федерального университета. Хочется больше заниматься практическими делами. Мои обязанности — реставрация различных материалов, то, чему училась в университете: металлов, керамики, камня, органических материалов (сейчас, в основном, текстиля, кожи, кости).
— В чем заключается работа реставратора? Нередко доводилось видеть, находки до реставрации и после – разница колоссальная. Иногда, насколько я понимаю, даже специалисту трудно сразу определить, что перед ним… Работа тонкая, можно сказать, ювелирная, предполагающая огромное терпение, знание истории, материаловедения, химии, биологии и других наук.
— В первую очередь реставрация направлена на то, чтобы сохранить предмет от дальнейшего разрушения, придать ему исходный, оригинальный вид, чтобы можно было его показать, представить его функционал. Да, изначально, сразу после обнаружения, трудно определить, что перед тобой: бывает, что это просто какой-то бесформенный комок. Зачастую бывает возможно определить только из какого материала изготовлен тот или иной предмет. Атрибуция (определение назначения, времени создания, культурной принадлежности и других характеристик археологических находок) проводится позже.
Для каждого материала существует своя методика реставрации. На первом этапе определяется, например, какой металл перед тобой, если мы понимаем, что обнаружен металлический предмет. Для железа сначала определяется степень сохранности. Их всего пять. Для археологии актуальны только 3, 4 и 5 степени сохранности. Всё зависит от наличия активной коррозии железа, насколько нарощена поверх металлического ядра минеральная «корка» — вторичные продукты коррозии железа. И насколько этого «металлического ядра» много осталось в обнаруженном предмете. Если на третьей стадии сохранности металла ещё бывает достаточно много, вторичные продукты коррозии невелики, они легко очищаются и можно сразу легко понять, что за предмет перед вами, понять его функционал, то при пятой степени сохранности «металлического ядра» уже практически нет, только минерализованное железо. Оно не будет реагировать на магнит и его гораздо сложнее очистить. Такая находка нуждается в постоянном укреплении и очень осторожной, бережной работе.
— В Вашей практике бывали такие находки?
— На моей практике были такие случаи. Это был железный засов. На начальном этапе было вообще непонятно, что это такое. И лишь после очистки удалось понять, что это за предмет. Коллега восстанавливала ножницы: при обнаружении на раскопе также было невозможно определить функциональную принадлежность предмета.
Работаем мы, конечно, не только с железными предметами, сталкиваемся с изделиями из медных сплавов. По сложности реставрации они, наверное, стоят вторыми после железных. Свинцовые сплавы, сам свинец. Серебро… С ним работать гораздо легче. На изделиях из серебра, в результате его взаимодействия с окружающей средой, образуется лишь тонкий слой химических соединений – сульфидные пленки.С изделиями из других металлов пока не приходилось сталкиваться. Была одна золотая находка, но золото не коррозирует и особой сложности тут нет.
— Что происходит с предметом после того, как его почистили, установили его, скажем так, принадлежность?
— Далее реставрируемые предметы подлежат консервации. Рассмотрим этот процесс на примере изделия из кости. После очистки проводится консервация с помощью использования полимеров (высокомолекулярных соединений). Для каждого предмета существует определенный «набор» препаратов. Для мокрых предметов, например, для дерева, используются водорастворимые полимеры – ПЭГи (полиэтиленгликоль), для сухих предметов применяются полимеры, которые растворяются зачастую в органических растворителях, это сополимер Paraloid B-72, ПВБ (поливинилбутираль). Здесь важна химическая инертность препарата, т.е., чтобы он ни с чем не вступал в химическую реакцию и второе – он должен легко убираться с реставрируемой поверхности.
Изделия из дерева отправляются на пропитку. Процесс это довольно длительный. В лучшем случае на это уходит год. И, конечно, проще работать с небольшими по размеру предметами. Но есть в мире и примеры, когда сохраняют просто гигантские конструкции. В Норвегии были обнаружены древние остовы деревянных кораблей. Понятно, что такие находки не поместишь в какую-то ёмкость. Их постоянно опрыскивают полимерами. Понятно, что у нас таких возможностей пока нет и такие большие конструкции мы не можем сохранять.
Отличается и работа с текстилем. Легче работать с шерстяными тканями, они сохраняются лучше, не боишься, что они порвутся. А вот с тканями на основе растительных волокон работать тяжелее: они очень хрупкие, т.к. здесь, как правило, потрудились бактерии, и вся целлюлоза уже «съедена». Требуются определенные условия хранения: температура, освещенность, влажность. Чтобы замедлить процессы, происходящие в органических материалах, нельзя, например, допускать высыхания, делающего предметы ещё более хрупкими. Нельзя допускать появления плесени, что обозначает уже «смерть» предмета.
Кожаные изделия также, как деревянные, можно заложить пропитываться полимерами – полиэтиленгликолем. Или есть другой способ, которым мы сейчас пользуемся при консервации кожаных изделий, найденных во время раскопок на улице Ударников в Вологде. Мы используем СВГ – раствор, состоящий из спирта, воды и глицерина. Им мы пропитываем кожаные предметы, для придания им эластичности. Далее идет пропитка составами для жирования кожи. Используется для этих целей ланолиновая эмульсия. Эти растворы приходится просто механически вбивать – процесс трудоёмкий, но более быстрый. Таким образом можно за месяц завершить работу с одним предметом.
— Как много времени занимает реставрация и консервация найденных предметов? Сколько надо дней, недель, месяцев, а может быть, и лет, чтобы сохранить какую-то отдельную находку?
— Вообще процессы реставрации, консервации требуют довольно много сил, средств и времени. Всё, конечно, зависит от нескольких факторов: степени сохранности поднятого предмета. Например, если в работе находится металлический предмет на самых ранних стадиях сохранности, можно все операции сделать за один день плюс покрытие полимерами, то есть в итоге несколько дней. Скорость работы зависит от формы предмета. Если форма сложная, то и работа по реставрации и консервации идёт гораздо дольше. Зависит также от размера, о чём мы уже говорили. Понятно, что с маленькими находками, как правило, всё проще и быстрее. Работа с шерстяным текстилем также довольно быстро проходит: промыл, поставил на сушку… Правда, сушка проходит под определённым грузом, что замедляет процесс. В итоге тоже уходит до нескольких дней. Но всё познаётся в сравнении. По сравнению с тем же деревом, это очень быстро, где результат, зачастую, можно увидеть только через год. Реставрация и консервация кожи тоже процесс довольно долгий и изнуряющий. Довольно быстро удаётся работать с костью, но не всегда. Нам повезло, что слой на раскопе этого года на улице Ударников влажный и сохранность кости очень хорошая. В «сухих» раскопах с костью работать гораздо сложнее: приходится очень быстро её пропитывать специальными составами, чтобы она просто не развалилась у тебя в руках. Такую находку и не почистишь сразу, как следует, то есть, процесс идёт гораздо дольше. Даже климат местности, в которой ведутся раскопки, оказывает определенное влияние.
Понятно, что рассказать в этом небольшом интервью обо всех нюансах кропотливой работы реставратора невозможно, но получить представление насколько эта работа сложна, какая ответственность по сохранению найденных артефактов ложится на плечи реставраторов, можно.
В дальнейшем мы планируем продолжить знакомить вас и с другими нюансами работы археологов и реставраторов.
Сергей Шадрунов.
Фото АНО «Вологодский археологический центр» и автора.
comments powered by HyperCommentsСмотрите также
